Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

"И я стала себе жить поживать - с автоматом в трусах и черепами в стиральной машине."

"И я стала себе жить поживать - с автоматом в трусах и черепами в стиральной машине."

Была у меня некогда в приятелях группа гробокопателей. Точнее, они себя именовали кем-то вроде "поисковой бригады по местам боевой славы" - но суть от этого не меняла...

Posted by Тата Олейник on 4 май 2019, 09:57

from Facebook

(no subject)

Ну, хорошо, хорошо уговорили. Теперь я лично, обещаю, прослежу за тем, чтобы в MAXIM не было вообще никаких упоминаний о ВОВ, советских героях, солдатах и подвигах. От греха подальше. Будем писать об американцах, англичанах и прочих французах. Они тоже отлично сражались.
И в эту подборку нужно было израильтянок с автоматами поставить - тоже ведь героини, защищают родную землю. Правда, евреи женщин в боевые части особо не пускают – тем не менее, есть там и девушки, принимавшие участие в боях. И евреи не обидятся, они умные.

А про наших – забудем, словно и не было их. Пусть о них исключительно официально уполномоченные лица разрешенные слова публикуют по торжественным датам. А то, неровен час, неудачно сформулируем, неверный тон возьмем, не так иллюстрации поставим… У нас вон и так уже сайт заполнен пожеланиями сдохнуть, сгореть, быть повешенными, сосланными и сгинувшими на рудниках. Вкупе с обещаниями разнести редакцию и кайлом выбить мозги журналистам, неправильно освещавшим борьбу с фашизмом.

Хотя, господа, вот то, что творится у Прилепина на фейсбуке в комментариях к этой записи - и есть фашизм. Настоящий, беспримесный , высокопородистый.
https://www.facebook.com/zaharprilepin/posts/917535251624130

(no subject)


А я тут папе такая на даче и говорю.
- Слушай, брось ты на минуту эту палку-копалку, никуда твоя картошка не убежит. А скажи, тебе что-нибудь наше государство замечательное дает за то, что ты воевал в Египте?
- Ага, дает, - ответил мой отец, опираясь на лопату. – Куку с макой.
- А почему куку? Ты же того… не сам в этот Египет поехал. Тебе же не хотелось воевать с евреями?
Папа подтвердил, что исключительно не хотелось.
-- Тогда какого ляха? Ты же ветеран боевых действий по всем законам. Ну и что, что переводчиком. Тебя призвали? Призвали. Ты два года под авианалетами и артобстрелами пропрыгал? Пропрыгал. Ранен был. Контужен. У тебя вон медаль даже за отвагу…где она , кстати?
- А черт его знает, - ответил папа. - Валялась где-то.
- Так ты несомненно должен быть этим, как его… льготным пенсионером.
- Неа.
Почему? Ты наверняка ветеран, просто сам этого не знаешь. Леха, тащи планшетник, сейчас мы все в интернете узнаем.
В интернете мне сказали, что согласно ФЗ-5 о ветеранах папе не светит ничего. СССР официально не вел никаких боевых действий в Египте в конце 60-х годов. Потому что он вел их исключительно неофициально.
- Угу, - сказал папа. - Нам ведь даже после учебки выдали всем гражданские костюмы. Хорошие такие. ГДР-вские. Серые. С галстуками и рубашками. И все совершенно одинаковые. Так мы и прилетели – три сотни совершенно обычных туристов на пляжи Египта. Незаметные-незаметные. Исключительно любоваться пирамидами в фас и профиль. А если кто хотел еще и немножечко полетать на истребителе – то исключительно по собственной блажи. Не могли же партия и правительство мешать нашей молодежи культурно развлекаться.
И продолжил энергично запихивать в землю плоды картофеля.

(no subject)

И, раз уж речь зашла о бабушке Саше… Я про нее как-нибудь подробнее напишу. Но, думаю, достаточно будет сказать, что в истории СССР я не припомню другого такого случая, когда НКВД-шников, пришедших арестовывать чьего-либо мужа, спускали с лестницы. Бабушка Саша это сделала.

Матвей Евсеевич Шустер, мой дед, был тяжело ранен на фронте, его мучили постоянные головные боли, с фронта он вернулся в 44 под Оренбург, где на Аккермановском руднике работала бабушка. А тем временем их квартиру в московском Замоскворечье прибрал к рукам некий партийный чин. (Эх, а у нас еще и дача была в Серебряном Бору, но в 1941 ее разбомбили проклятые фрицы).
Партийному чину очень не хотелось возвращения дедушки с бабушкой, уж больно хорошая была квартира. Поэтому был написан донос – и в начале 1946 года дедушку пришли арестовывать. Из квартиры НКВД-шники были властной бабушкиной рукой выкинуты, стрелять в бабушку они как-то не решились. Пока они во дворе соображали, что делать с этой напастью, бабушка Саша, забаррикадировав дверь, добралась до телефона, позвонила в военную часть, где по вечерам она пела, (меццо у бабушки было роскошное, параллельно с Бауманкой она закончила курсы при Московской Консерватории), и вызвала в прямом смысле армию на подмогу. Посмотреть, что происходит у милой Шурочки, приехала вся военная часть в полном составе, отношения между армией и НКВД после войны были, мягко говоря, сложные, НКВД тогда шел под реформацию – в общем, охранители сочли за лучшее удалиться. А бабушка, схватив в охапку дедушку, семилетнего дядю Борю и полугодовалую маму, рванула в Москву – и добилась-таки отмены ареста.


Орать бабушка умела так, что трясся дом. Она была одной из первых –женщин-парашютистов. Ворошиловским стрелком. Коммерческим директором градообразующего предприятия. Кандидатом в депутаты Верховного Совета. Люди в ее присутствии цепенели. Бабушка нежно любила детей и животных , но к человечеству относилась крайне строго, делая небольшое исключение для высоких брюнетов – этим она могла иногда милостиво улыбнуться, если те стояли по стойке смирно и демонстрировали полную покорность. Папу бабушка недолюбливала – он не был высоким и он был в высшей степени блондином.

Когда мама познакомила ее со своими избранником, бабушкиными первыми словами были
«Мда… породу, Танечка, портить не годится!»

Мой папа любит вспоминать, как главный технолог его производства, сорокалетний мужик, боялся зайти в кухню, где моя семидесятилетняя бабушка Саша пила чай.
- Да не бойся, Ляльк, - говорил папа. – Теща спиной к нам сидит…
- Боже… какая властная спина! – бормотал дядя Ляля и, бледнея, пробирался по стенке в комнату к родителям.
Однажды , когда мне было лет восемь, папа разговаривал с мамой, повернулся, мельком взглянул на меня и , уронив стакан, ошпарился чаем.
- Что случилось?
- Фу ты, господи, мне на секунду показалось, что там сидит маленькая Александра Захаровна.
- Да куда ей до нее! - пренебрежительно сказала мама.

семья
Бабушка Саша, мама и дядя Боря.

О том, как мы спасали узников совести

Возвращаемся вчера после митинга на Пушке темным Козицким переулком – к Страстному. Там, конечно, не как на Тверской, где шеренгами стоят черные космонавты и блестят щитами во мраке, и полный сюр милитари-стайл – в Козицком же они всего лишь через каждые три метра расставлены – то есть, свобода, считай. Настроение сами понимаете.
И видим: некий хорошо укутанный в бронежилеты тип держит за грудки цивильное лицо и куда-то его тащит. Это была последняя капля.
- Куда прешь? – грозно вопрошаем . – На каких основаниях? Ну-ка , ребята, доставайте камеру, через минуту все это будет на фейсбуке.
Военный человек оглянулся по сторонам, увидел , что находится в отрыве от своих и соизволил вступить в диалог.
- Я его, говорит, - задерживаю, за нарушение порядка в общественном месте.
- И кто же ты такой, голуба, чтобы кого-то задерживать?
-Я представитель власти! – отвечает гражданин военный. Тут что неудобно – никаких опознавательных знаков на его пятнистой тушке нет, только нашивки какие-то с большим количеством когтей и хвостов. Его пленник тихо стонет.
- Какой власти - оккупационной? Кто тебе дал право, твою мать, твою мать, извините пожалуйста, задерживать гражданское лицо в одно рыло, без полиции? У нас что, режим чрезвычайного положения, может быть? С каких это пор военные у нас правом ареста в мирное время разжились? Или он государственную границу переходил, или у вас тут секретная база в Елисеевском? А ну, пущай гражданина!
Нас человек шесть, большая часть из нас - дамы, наши озябшие носы угрожающе торчат из -под вязаных береточек. Жуткое зрелище, полагаю.
- Да не задерживаю я его, - поправляется военный. – Я его конвоирую. То есть, доставляю, препровождяю в это.. безопасное место.
- Вы нарушаете конституцию! Попираете закон! Занимаетесь самоуправством!
- Да ну вас! – плюет военный и подталкивает свою добычу нам. – Нате, забирайте. Сами с ним возитесь.

Спасенный оглядывается по сторонам. Взгляд его мутен, но хитер.
- Суки вы все, - громко и весело взвывает он. – Хочу е.аться!!!!
От него широко несет концентрированнейшим перегаром.
До метро мы его кое-как все же дотащили, хотя он лягался, качался и благим матом настаивал на своем праве немедленно вступить в половую связь со всеми присутствующими.